Первая сигарета и первый алкоголь

   Хочу сказать сразу: я не курю и не пью. Но если первого я не делал никогда, кроме одного случая, о котором ниже, то со вторым был связан долгое время.
   Так вот. Мама моя, застукав однажды с сигаретой, применила древний педагогический прием, положила на стол пачку и сказала: "Пока не выкуришь всю, не встанешь". Я перепугался и пообещал больше так не делать. Маме благодарен, и с тех пор как "отговорила роща золотая"...
   С первым серьезным алкоголем история серьезнее. В ДГАУ на первом курсе в компании пятикурсников пытался, как мне казалось, спасти девушку, которую хотели споить. Пил и за себя, и за нее, и за того парня. Пил честно, держался, правда, недолго. Закусывали, помню, арбузом.

Поступление в ГИТИС

   В Москву я приехал с 300 рублями в кармане. Остановиться должен был у знакомого знакомых.
   Ехал на автобусе, с челночниками, которые в этом автобусе страшно напились за мое поступление, наверное, поэтому я и поступил. :) Приехал на станцию «Спортивная», в Лужники, с двумя сумками: в одной были вещи, а в другую мама собрала мне продукты – картошки, двухлитровую банку сока, салаты какие-то, банку кабачковой икры. Я говорил: «Мама, я еду поступать!» Она отвечала: «Ну, мало ли, аджику возьми обязательно!» :)
   Позвонил знакомому в Москве, а в жилье он мне отказал. Я стоял у таксофона с двумя этими сумками: «А дальше что?» Но так как я приехал утром, подумал, что надо ехать по вузам.
   Поехал…
   Так как денег было мало, решил поехать зайцем на троллейбусе. В Ростове – прокатывало, а тут меня сразу же оштрафовали. На 100 рублей.
   В связи с огромными тратами в первый день, первую свою ночь в Москве я провел в парке, в Ботаническом саду. Потом я и две мои сумки мотались по Москве и, в конце концов, поселились на Курском вокзале.
Пришел на Курский вокзал, сел и стал ждать. Подошли милиционеры, проверили документы, спрашивают: «С какой целью приехали в столицу?» И бритый налысо человек, с золотыми зубами, в белой рубашке, с бычьей шеей и волчьим взглядом отвечает: «Поступать в театральные вузы». Они сначала чуть не поперхнулись, а потом сказали гениальную фразу: «Дожили: ростовские бандиты в театры поступают!» :) За 20 рублей я стал там спать. Ну что значит спать? Сидеть на стуле и как бы ждать поезда. Вот так и спал, не отпуская сумок по деревенской привычке, мало ли что, а в камере хранения за это надо было платить деньги, которых уже не было. Утром я шел в туалет, умывался, чистил зубы, в комнате матери и ребенка стирал две белые рубашки, с которыми приехал, гладил их. Девушка в ларьке с сосисками гриль напротив, которая мне, наверное, симпатизировала, жарила мне на гриле мои сосиски, через несколько дней кетчуп стала добавлять, а однажды даже положила помидор. У этой девушки, когда была ее смена, я оставлял свои сумки. И ездил по вузам.
   Существует расхожее мнение, что в столице черствые и закрытые люди. А меня в тогдашнем моем облике совершенно посторонние люди, с которыми мы сталкивались на экзаменах, приглашали к себе переночевать.
   Чтобы при поступлении отвлечь внимание комиссии от моих на тот момент золотых зубов, я должен был быть не просто лучше всех, а на голову выше. Поэтому я учил большую программу...
   Сейчас я вспоминаю, что на меня очень сильное впечатление произвела атмосфера поступления, вокруг прыгали и горланили песни мои будущие однокурсники: Цибульникова, Гришаев. Куда я вообще попал? Я же приехал заниматься актерским мастерством, а это что такое? Тогда я совершенно забыл, что то же самое я в свое время делал в «Пестром фургоне». Просто прошло уже два года, и я смотрел на это совершенно другими глазами.
   У Алексея Владимировича Бородина я сразу почувствовал какую-то атмосферу семейную, она меня очень привлекла.
   Помню, какое первое впечатление я произвел на Ольгу Дмитриевну Якушкину. Она сидела усталая - я потом был в приемной комиссии, видел, какие странные люди туда приходят - и вот у нее уже почти отсутствовал интерес к происходящему, а тут вхожу я в тогдашнем своем образе: удивление было, конечно, сильное. Я прочитал «Графа Нулина» Пушкина и финал «Тихого Дона» Шолохова. А потом прошел все туры без всяких поблажек: показывал животных, этюды. Потом был конкурс, а я уже так устал от этих скитаний, озлобленный был на всех, и на конкурсе понял, что проваливаюсь. В финале нам сказали: «Сделайте каждый, кто что хочет». Кто-то пел, кто-то что-то показывал, а я подумал: «Не буду оригинальным, прочитаю». Алексей Владимирович мне тогда сказал: «Только читай для себя, а не развлекай нас». Я прочитал «Флейту-позвоночник» и прошел конкурс.
   Помню, у нас еще был коллоквиум, а я тогда и слова-то такого не знал. Пошел первым, и первый вопрос Алексея Владимировича был: «Ну что, зубы поменять сможешь?» Ну да, уже договорился, если поступлю. «Понимаю, тебе некогда было, но у Чехова что-нибудь читал?» Читал, отвечаю, «Вишневый сад». «А любимый герой какой?» - спрашивает. Лопахина, говорю, сыграть хотел бы. «А почему?» Потому что «мой сад…».
   Так я поступил в мастерскую А.В. Бородина.

Предательство

   В детстве у меня была такая книга - тонкая, твердый переплет, красивое оформление, называлась она "Пионеры-герои". В ней повествовалось о ребятах моего возраста и старше, которые в годы войны отдали свои жизни на благо Родины. Читая ее, я хотел совершать такие же поступки, быть честным и открытым. Как мне тогда казалось... Спустя годы я встретил ту же самую книгу, почти... Герои поменялись, да и те, которые были, совершали, оказывается, не такие уж героические поступки. В детстве Павлик Морозов - герой, отдавший свою жизнь в борьбе с отцом-кулаком... Сейчас - предатель, который "застучал" отца, желавшего сохранить жизнь семьи в голодные годы.
   Предательство, как и любой человеческий поступок, вещь совершенно субъективная.
   Раньше я говорил, что никогда не предавал и не предам... Но прошли годы и многие свои поступки я расцениваю как предательство. Многое зависит от предлагаемых обстоятельств. Иногда человек не может поступить иначе, остается это только понять и по возможности простить... Хотя рассуждать, конечно, легко. Плохо это или хорошо - оценивать не мне, не вам... Да и не времени. Просто прихожу к выводу, что хуже всего - предать самого себя. Точнее то, во что ты веришь... Наверное, это для меня и есть предательство.

Пушкин

   Пушкин - наше все! Даже то, чего нет, все равно наше, и все равно все! Писать о том, как я отношусь к его творчеству, глупо. Думаю, нет ни одного артиста, который когда-нибудь не читал бы Пушкина.
    В школе незабвенное "Я памятник себе воздвиг...", в ГИТИС поступал с "Графом Нулиным", а на втором курсе вместе с Людмилой Михайловной Гарницей всем курсом сделали композицию "На смерть Пушкина", а еще, мне кажется, очень удачную работу по "Полтаве": 40 минут (моя мечта) я один - и Пушкин. На экзамене работу сократили, но читал я все равно минут 20-25. Думаю, когда-нибудь возобновить, вспомнить, потому что это, мне кажется, заслуживает внимания.
    Еще раз с Пушкиным столкнулся в "Аллегории". Тогда-то и задумался, что о Пушкине мы как бы знаем все и одновременно ничего. Обрывки школьной программы, обрывки стихов, обрывки воспоминаний, домыслы кино, изречения якобы знающих людей...
    Не поверите, но в "Береге утопии" в первой части я должен был играть Александра Сергеевича: долго искали, я как педантичный человек придумал себе грим, костюм, но... Что-то не сошлось, поэтому образ Александра Сергеевича Пушкина оставлен на будущее и сохранен в памяти в виде фотографий.
    Александра Сергеевича не надо знать, его надо любить. Любить его поэзию, его прозу, его любовь.